Неточные совпадения
Лошади то и дело падали на
передние коленки, потому что не были подкованы, и притом, как видно, покойная городская мостовая была им мало знакома.
Когда все это было внесено, кучер Селифан отправился на конюшню возиться около
лошадей, а лакей Петрушка стал устроиваться в маленькой
передней, очень темной конурке, куда уже успел притащить свою шинель и вместе с нею какой-то свой собственный запах, который был сообщен и принесенному вслед за тем мешку с разным лакейским туалетом.
В избе нашел я проезжающего, который, сидя за обыкновенным длинным крестьянским столом в
переднем углу, разбирал бумаги и просил почтового комиссара, чтобы ему поскорее велел дать
лошадей.
После чая он вышел в
переднюю велеть подавать
лошадей и, когда вернулся, застал Дарыо Александровну взволнованную, с расстроенным лицом и слезами на глазах.
Мышцы задних и
передних ног не были особенно крупны; но зато в подпруге
лошадь была необыкновенно широкая, что особенно поражало теперь, при ее выдержке и поджаром животе.
Был уже шестой час и потому, чтобы поспеть во-время и вместе с тем не ехать на своих
лошадях, которых все знали, Вронский сел в извозчичью карету Яшвина и велел ехать как можно скорее. Извозчичья старая четвероместная карета была просторна. Он сел в угол, вытянул ноги на
переднее место и задумался.
Он принадлежал к числу
лошадей, о которых говорят охотники, что «они секут и рубят, и в полон берут», то есть на ходу вывертывают и выкидывают
передними ногами направо и налево, а вперед мало подвигаются.
—
Лошадь не дурна, —
передние ноги не совсем надежны.
Какой-то бывший нотариус экспонирует хлопушку, оводов на
лошадях бить, хлопушка прикрепляется к
передней оси телеги и шлепает
лошадь, ну,
лошадь, конечно, бесится.
— Четверых не повезет, — сказал кто-то; несколько человек сразу толкнули сани,
лошадь вздернула голову, а
передние ноги ее так подогнулись, точно и она хотела встать на колени.
Там слышен был железный шум пролетки; высунулась из-за угла, мотаясь, голова
лошади, танцевали ее
передние ноги; каркающий крик повторился еще два раза, выбежал человек в сером пальто, в фуражке, нахлобученной на бородатое лицо, — в одной его руке блестело что-то металлическое, в другой болтался небольшой ковровый саквояж; человек этот невероятно быстро очутился около Самгина, толкнул его и прыгнул с панели в дверь полуподвального помещения с новенькой вывеской над нею...
Ворота заперты, вывести нельзя; они вздумали перетащить ее через забор:
передние ноги уже были за забором; воры усердно тащили за хвост и другую половину
лошади.
Надо было переправляться вброд; напрасно Вандик понукал
лошадей: они не шли. «Аппл!» — крикнет он, направляя их в воду, но
передние две только коснутся ногами воды и вдруг возьмут направо или налево, к берегу.
Только раз в неделю, в воскресенье, слуги сводили старуху по беломраморной лестнице и усаживали в запряженную шестеркой старых рысаков карету, которой правил старик кучер, а на запятках стояли два ветхих лакея в шитых ливреях, и на левой
лошади передней пары мотался верхом форейтор, из конюшенных «мальчиков», тоже лет шестидесяти.
А как любили пожарные своих
лошадей! Как гордились ими! Брандмейстер Беспалов, бывший вахмистр 1-го Донского полка, всю жизнь проводил в конюшне,
дневал и ночевал в ней.
На левой,
передней,
лошади сидел форейтор, а впереди скакал верховой, обследовавший дорогу: можно ли проехать?
Вслед за тем тот же лакей Сенатора, большой охотник до политических новостей и которому было где их собирать по всем
передним сенаторов и присутственных мест, по которым он ездил с утра до ночи, не имея выгоды
лошадей, которые менялись после обеда, сообщил мне, что в Петербурге был бунт и что по Галерной стреляли «в пушки».
Кучера с них брали за воду в колодце, не позволяя поить
лошадей без платы; бабы — за тепло в избе; аристократам
передней они должны были кланяться кому поросенком и полотенцем, кому гусем и маслом.
Между тем
лошади были заложены; в
передней и в сенях собирались охотники до придворных встреч и проводов: лакеи, оканчивающие жизнь на хлебе и чистом воздухе, старухи, бывшие смазливыми горничными лет тридцать тому назад, — вся эта саранча господских домов, поедающая крестьянский труд без собственной вины, как настоящая саранча.
На двор выбежал Шарап, вскидываясь на дыбы, подбрасывая деда; огонь ударил в его большие глаза, они красно сверкнули;
лошадь захрапела, уперлась
передними ногами; дедушка выпустил повод из рук и отпрыгнул, крикнув...
Толпа продолжала наступать, и когда
передние окружили Михея Зотыча, Анфим не вытерпел и понукнул
лошадь. Кто-то хотел загородить ему дорогу, кто-то хватался за поводья, но
лошадь была ученая и грудью пробила живую стену. Мелькнули только искаженные злобой лица, сжатые кулаки. Кто-то сдернул с Анфима шапку. Полетела вдогонку толстая палка. Все это случилось так быстро, что Анфим опомнился только за околицей.
Вдруг
передняя пара
лошадей круто поворотила направо и во весь опор помчалась по прогалинке, извивавшейся середь чапыжника. За
передней парой кинулись остальные.
Поравнявшись с
передним возом, верховой осадил
лошадь и, снявши шапку, подал Варламову какую-то книжку. Варламов вынул из книжки несколько бумажек, прочел их и крикнул...
Справив все, что мне нужно было в местечке, я перекусил на скорую руку в заезжем доме фаршированной еврейской щукой, запил ее прескверным, мутным пивом и отправился домой. Но, проезжая мимо кузницы, я вспомнил, что у Таранчика давно уже хлябает подкова на левой
передней, и остановился, чтобы перековать
лошадь. Это заняло у меня еще часа полтора времени, так что, когда я подъезжал к перебродской околице, было уже между четырьмя и пятью часами пополудни.
Кучер Трофим, наклонясь к
переднему окну, сказал моему отцу, что дорога стала тяжела, что нам не доехать засветло до Парашина, что мы больно запоздаем и
лошадей перегоним, и что не прикажет ли он заехать для ночевки в чувашскую деревню, мимо околицы которой мы будем проезжать.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с
передней или кухней и кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у
лошади Фальконетова монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению.
Как только
передняя пара заднего отряда догнала последнюю
лошадь первого, человек, ехавший во главе этого второго отряда, обскакал несколько пар и, догнав
переднего предводителя, поехал с ним рядом.
С деревенского выгона, отчаянно вскидывая спутанными
передними ногами, прыгали крестьянские
лошади, отмахиваясь головами и хвостами от наседавших на них мух, оводов и слепней.
Катрин проводила его до дверей
передней, где справилась, есть ли у него
лошадь, и когда узнала, что есть, то прошла в свою светлицу наверх, но заснуть долго не могла: очень уж ее сначала рассердил и огорчил Ченцов, а потом как будто бы и порадовал!..
Наконец мы убеждаемся, что паром отчаливает от другого берега. Наступает внезапное затишье, прерываемое лишь посвистыванием бурлаков на
лошадей, тянущих бечеву. Страшно смотреть. Изморенные, сплеченные животные то карабкаются на крутизну, то спускаются вниз в рытвины, скользят, падают на
передние ноги и вновь вскакивают под градом ударов кнута.
Ему не дали кончить, — как-то вся толпа хлынула на него, смяла, и слышно было только, как на земле молотили живое человеческое тело. Силен был Гермоген: подковы гнул,
лошадей поднимал за
передние ноги, а тут не устоял. Макар бросился было к нему на выручку, но его сейчас же стащили с
лошади и десятки рук не дали пошевельнуться. Перепуганные богомолки бросились в лес, а на росстани остались одни мужики.
…Всю ночь — какие-то крылья, и я хожу и закрываю голову руками от крыльев. А потом — стул. Но стул — не наш, теперешний, а древнего образца, из дерева. Я перебираю ногами, как
лошадь (правая
передняя — и левая задняя, левая
передняя — и правая задняя), стул подбегает к моей кровати, влезает на нее — и я люблю деревянный стул: неудобно, больно.
— Здорово
дневали, девки! — крикнул он сильным, заливистым голосом, вдруг останавливая
лошадь. — Состарелись без меня, ведьмы. — И он засмеялся.
И, круто повернувшись, я пошел в
переднюю, оделся и быстро вышел. Проходя через сад в людскую кухню, где я хотел приказать запрячь мне
лошадь, я был остановлен встречей… Навстречу мне с маленькой чашечкой кофе шла Надя Калинина. Она тоже была на свадьбе Урбенина, но какой-то неясный страх заставлял меня избегать с ней разговора, и за весь день я ни разу не подошел к ней и не сказал с нею ни одного слова…
Последний, впрочем, резким движением головы смахнул ее и твердой, ровной походкой вышел в
переднюю, а затем на крыльцо, у которого уже позвякивала бубенцами и колокольчиками княжеская тройка сытых
лошадей с блестящей шерстью.
Кожемякин задремал, и тотчас им овладели кошмарные видения: в комнату вошла Палага, оборванная и полуголая, с растрёпанными волосами, она на цыпочках подкралась к нему, погрозила пальцем и, многообещающе сказав: «подожди до света, верно говорю — до света!» перешагнула через него и уплыла в окно; потом его перебросило в поле, он лежал там грудью на земле, что-то острое кололо грудь, а по холмам, в сумраке, к нему прыгала, хромая на левую
переднюю ногу, чёрная
лошадь, прыгала, всё приближаясь, он же, слыша её болезненное и злое ржание, дёргался, хотел встать, бежать и — не мог, прикреплённый к земле острым колом, пронизавшим тело его насквозь.
Путевой нитью нам служила тропа. Итти по ней тяжело: угловатые камни, грязь и ямы с водою делают дорогу эту тернистым путем. Навстречу нам попались двое полесовщиков с тремя худотелыми конями. Их
лошади то и дело оступались, падали на
передние колени, тяжело вздыхали, с трудом вытаскивали ноги из решетин между корнями и, спотыкаясь, шли дальше.
Двор был крыт наглухо, и здесь царила такая чистота, какой не увидишь у православных в избах. Яша молча привязал
лошадь к столбу, оправил шубу и пошел на крыльцо. Мыльников уже был в избе. Яша по привычке хотел перекреститься на образ в
переднем углу, но Маремьяна его оговорила...
За несколькими конными японцами идёт столько же пехотинцев и, когда
передние пускают
лошадей рысью, пехотинцы бегут за ними.
Передний всадник приостановил свою
лошадь; а тот, который начал говорить, поравнявшись с ним, продолжал...
Однажды Василий Семенович, подъехав к ней, сказал: «Ну, саврасый, ты много меня возил, а я тебя ни разу». С этими словами мценский Милон взвалил себе на плечи обе
передние лопатки саврасого, которому осталось только послушно переступать задними ногами. Протасов втащил
лошадь вместе с дрожками на гору к самому собору.
Передний ямщик так искусно владел
лошадьми, что, спуская повозку с горы, одним магическим словом, для которого русский язык не имеет знаков, останавливал
лошадей на самых крутизнах.
Вот в воротах показывается
лошадь, расставив
передние ноги, пузатая; она, прежде чем въехать во двор, кланяется; вползает на роспусках двенадцатиаршинное бревно, мокрое, осклизлое на вид; возле него, запахнувшись от дождя, не глядя под ноги, не обходя луж, шагает мужик с полой, заткнутою за пояс.
Изумруд знал это по особенной нервной спешке, с которой конюхи хлопотали около
лошадей; некоторым, которые по короткости туловища имели обыкновение засекаться подковами, надевали кожаные ногавки на бабки, другим забинтовывали ноги полотняными поясами от путового сустава до колена или подвязывали под грудь за
передними ногами широкие подмышники, отороченные мехом.
За дорогу бабушка имела время все это сообразить и сосчитать и, совсем на этот счет успокоясь, была весела как прежде: она шутила с детьми и с Gigot, который сидел тут же в карете на
передней лавочке; делала Патрикею замечания о езде, о всходах озими и тому подобном; сходила пешком на крутых спусках и, как «для моциона», так и «чтобы
лошадей пожалеть», пешком же поднималась на горы, причем обыкновенно задавала французу и детям задачу: кто лучше сумеет взойти и не умориться.
Показалась телега на гнедой
лошади. Мужик шел возле
переднего колеса. Видно было, что воз тяжелый.
Лошади сильные, крепкие как львы, вороные и все покрытые серебряною пылью инея, насевшего на их потную шерсть, стоят тихо, как вкопанные; только седые, заиндевевшие гривы их топорщатся на морозе, и из ноздрей у них вылетают четыре дымные трубы, широко расходящиеся и исчезающие высоко в тихом, морозном воздухе; сани с непомерно высоким
передним щитком похожи на адскую колесницу; страшный пес напоминает Цербера: когда он встает, луна бросает на него тень так странно, что у него вдруг являются три головы: одна смотрит на поле, с которого приехали все эти странные существа, другая на
лошадей, а третья — на тех, кто на нее смотрит.
Здесь конюх поднял глаза к небу, чтобы благодарить его за что-то, расстегнул вьюк, положил куверт с крошками рассыпавшейся печати на прежнее место и, опять застегнув вьюк, перевернул его вместе с седлом на бок
лошади; потом вынул из чушки [Чушка — кожаная кобура для пистолета, прикрепляемая к
передней луке седла.] пистолет, разрядил его бывшим у него инструментом, положил его по-прежнему, высек огонь из огнива, которое имел с собою, прожег и разодрал низ чушки.
— Пошта бежит, — сказал мой ямщик, когда
передняя из трех троек поравнялась с нами. — А что дорога? проехать можно? — крикнул он заднему из ямщиков; но тот только крикнул на
лошадей и не отвечал ему.
И небольшая фигура его на рыси грудью взвалилась на спину
лошади, потом соскочила на снег, не останавливаясь, пробежала за санями и ввалилась в них, с выпущенными кверху через грядку ногами. Высокий Василий, так же как и прежде, молча сел в
передние сани с Игнашкой и с ним вместе стал искать дорогу.